«Столетняя война Грузии против Абхазии», С. Лакоба, Республика Абхазия,

                                                                                                     Гагра 1993 год

 Статья видного грузинского публициста и обществен­ного деятеля Якоба ГОГЕБАШВИЛИ, известная под названием «Кем заселить Абхазию?», впервые была опубли­кована на русском языке в газете «Тифлисский вестник» (ТВ) в сентябре-ноябре 1877 г. (№№ 209, 210, 243, 244, 245, 246, 248, 249). Она написана по горячим следам вой­ны России с Турцией, между молотом и наковальней которых оказался абхазский народ. В недрах той войны зарож­дались глубокие политические и этнодемографические противоречия, которые привели сначала к конфликтам, а затем открытым военным действиям Грузии против Абхазии, продолжающимся уже более ста лет...

Я. Гогебашвили одним из первых представил програм­му грузинской колонизации Абхазии. Достаточно внима­тельно прочитать эту статью, чтобы понять, почему вот уже более ста лет ее ни разу не перепечатывали.

Материалы и комментарии подготовлены   к изданию кандидатом исторических наук Станиславом ЛАКОБА

Я. ГОГЕБАШВИЛИ

КЕМ ЗАСЕЛИТЬ АБХАЗИЮ?*

Нынешняя война, между другими многочисленными по­следствиями, повлекла за собою и тот результат, что один из замечательных уголков нашей окраины вдруг сделался совершенно безлюдным, будучи покинут почти всеми сво­ими жителями. Мы говорим об Абхазии и ее жителях, ос­тавивших свою родину и переселившихся в Турцию. Пере­селение это, без всякого сомнения, не временное, а без­возвратное. Абхазия никогда больше не увидит своих сы­нов. Обстоятельство это ставит на очередь вопрос: кем заселить страну, навсегда покинутую ее обитателями? С первого взгляда, удовлетворительное разрешение этого вопроса представляется очень легким. Кажется, что не трудно привлечь переселенцев в страну, по справедливо­сти, славящуюся отменным плодородием и редким богат­ством своей природы, в страну, где виноград в диком сос­тоянии достигает баснословных размеров и где лимоны, апельсины и даже масличное дерево свободно растут на открытом воздухе. Но одно обстоятельство делает чрезвы­чайно трудным успешное заселение опустелой Абхазии. Обстоятельство это - вредные климатические особеннос­ти, которые несут прямые последствия географического устройства и положения страны.

Абхазы, в течение длительного ряда веков, вполне ак­климатизировались в своей стране... (ТВ, 1877, 27 сентяб­ря, № 209).

Зная свойства наших стран и племен, их населяющих, не трудно решить, кем не может быть населен данный край и кто, напротив, может заменить абхазцев, не рискуя сделаться жертвою вредного климатического влияния. Те страны нашего государства, которые, по природе и кли­мату, резко отличаются от Абхазии, не могут дать годных колонизаторов для нее. Такою страною прежде всего нуж­но считать собственно Россию... То же самое нужно ска­зать относительно большей части Закавказья. Восточные грузины, живущие по ту сторону Сурамского перевала, в стране, почти ничего общего не имеющей с Абхазией, очень быстро делаются жертвами болотного яда на восточ­ных берегах Черного моря, и потому об их переселении в Абхазию и речи не может быть. Армяне оказываются еще менее способными выдержать борьбу с ядоносным клима­том Абхазии. Этим-то объясняется то с первого взгляда странное явление, что армяне, обладающие таким сильным коммерческим чутьем и быстро свивающие гнезда во всех, сколько-нибудь выгодных торговых пунктах, не могли ут­вердиться на восточном берегу Черного моря и принужде­ны были предоставить торговлю в этом важном пункте другим народностям. Вот почему мысль,    появившаяся   в столичной печати, о заселении опустелой Абхазии армян­скими семействами, бежавшими из Турции в наши преде­лы, должна считаться совершенно несостоятельною и край­не неудачною. Почти в такой же мере не способно колони­зовать Абхазию и большинство обитателей Западной Гру­зии. Опыт неоднократно показал, что рачинцы, сванеты и верхние имеретинцы, делаясь обитателями восточного бере­га Черного моря, не выдерживают разрушительного дейст­вия болотистой атмосферы и вымирают от злокачествен­ных лихорадок... Зато мингрельцы чувствуют себя в Аб­хазии, как у себя дома. И неудивительно. Мингрелия един­ственная у нас страна, которая во всех отношениях пред­ставляет большое сходство с Абхазией. Поэтому, организм мингрельского племени вполне приспособлен к перенесе­нию действия болотистой атмосферы.

Этим обстоятельством и объясняется тот факт, что в Сухуме, Очамчирах и других пунктах Абхазии торговля главным образом находится в руках мингрельцев. Вслед­ствие этого, мингрельское племя является наиболее спо­собным к успешной колонизации Абхазии. Теснота и не­достаток земли в Мингрелии, принуждающие ее жителей оставлять родину и отправляться в разные части Закавка­зья на заработки, без сомнения, делают весьма желатель­ным для многих мингрельцев переселение в Абхазию. Обладая организмом, наиболее способным к борьбе со злокачественным болотным воздухом, мингрельцы совме­щают в себе и другие условия, необходимые для хороших колонизаторов. Подобно другим племенам грузинским, они выказывают большую любовь и способность к труду производительному и, стало быть, в состоянии вполне во­спользоваться богатою природой Абхазии и деятельно экс­плуатировать ее редкие естественные богатства. Другое качество, делающее мингрельцев отличными колонизатора­ми Абхазии, заключается в том, что они обнаруживают бо­льшую способность к торговым занятиям и коммерческим предприятиям, составляя в этом отношении исключение между всеми грузинскими племенами. Обладая в достато­чной степени этим качеством, мингрельцы могут вполне воспользоваться удобствами приморского положения Аб­хазии для развития торговой деятельности. Наконец, что касается до политической благонадежности, которая без сомнения, будет иметься в виду при заселении этого важ­ного приморского пункта, то ею мингрельцы, подобно всем грузинским племенам, обладают в такой степени, что не остается желать ничего большего в этом отношении.

Словом, из всех наших племен и народов, одни мингре­льцы совмещают в себе необходимые качества для успеш­ной и выгодной для государства колонизации опустелой Абхазии (ТВ, 1877, 28 сентября, № 210).

Статья наша о заселении Абхазии мингрельским племе­нем вызвала возражение, помещенное в № 207 газеты «Кавказ»1. Исходя из одной точки зрения, что Абхазия обладает в высшей степени злокачественным климатом, обрекающим на вечно больное существование и истребле­ние всякое племя, не приспособленное по своей организа­ции к переселению болотистой атмосферы, мы высказыва­ли мысль, что страну эту невозможно колонизовать ни армянами, ни грузинами, ни русскими, не рискуя подверг­нуть их истреблению болотным ядом. С другой стороны, имея ввиду полнейшую приспособленность мингрельского организма для успешного противодействия лихорадочно­му заражению, приспособленность, обусловливаемую бо­лотистою местностью и лихорадочною атмосферою Мингрелии; способность, мингрельцев, как к труду производи­тельному, так и к торговым предприятиям; большой недостаток удобных к обработке земель в Мингрелии, послу­живший причиною аграрных волнений в ней в позапрош­лом году, и наконец, всецелую их преданность к общему нашему отечеству и полнейшую политическую благона­дежность, — мы высказали мысль, что всего удобнее, спра­ведливее и лучше предоставить мингрельцам, ближайшим соседям Абхазии, колонизовать эту страну, покинутую большинством своих жителей. Такой взгляд и такое реше­ние вопроса крайне не понравилось автору возражения он, опасаясь осуществления нашей мысли на практике, по­старался в своей статье снабдить мингрельцев всевозмож­ными недостатками и выставить их никуда не годными кандидатами для замещения переселившихся в Турцию абхазцев.

Если же, несмотря на свою природную даровитость и на свои редкие устремленные качества, мингрельское племя не успело дальше развить свою культуру, то это потому, что в течение длинного ряда веков поперек дороги такому развитию стояли следующие непреодолимые при­чины; страшная тысячелетняя неурядица, беспрерывные войны то с абхазами, то с турками, то с имеретинцами, то с гурийцами, то с самурзаканцами, то с рачинцами; глав­ным же образом деспотический строй жизни, сложивший­ся под влиянием крайне неблагоприятных исторических об­стоятельств и сковывавший всякое развитие народной жи­зни в Мингрелии до освобождения народа из-под крепост­ной зависимости. Нужно знать, что нигде и ни в какой стране крепостное право не сопровождалось таким абсо­лютным бесправием крестьян и таким безграничным про­изволом со стороны помещиков, как в этой стране. ШАРДЕН, описавший Мингрелию с замечательной точно­стью, говорит: «Высший класс имеет право на жизнь и имущество своих подданных, делает с ними, что захочет, берет женщин, детей, продает их и употребляет их на все, что ему вздумается». ЛИТВИНОВ, бывший в начале это­го столетии правителем Мингрелии, представляет мингре­льских крестьян такими же бесправными и угнетенными рабами многочисленных деспотов-помещиков, составляв­ших в одно и то же время, к несчастию страны, и землевладельческую и военную аристократию, какими были негры в руках американских плантаторов. (ТВ, 1877, 6 ноября, № 243).

Обнаруживают мингрельцы и способность к торговой промышленности. Автор возражения, считая невозмож­ным отвергать в мингрельцах способность к коммерческим предприятиям, постарался умалить это качество, называя мингрельцев мелкими торгошами и барышниками. Но страна, в течение длинного ряда веков, не знавшая, что значит обеспеченность собственности, подвергавшаяся не­прерывным нападениям со всех сторон, бывшая нередко ареною междуусобий и лишь с недавнего времени нашед­шая спокойствие под русским владычеством, не могла же сразу начать торговлю в грандиозных размерах и пустить в оборот большие капиталы.

Она (Мингрелия -Ред.) удержала в своих руках всю свою внутреннюю торговлю и не подпала в этом отноше­нии под эксплуататорство армян и евреев (последних жи­вет немало в Мингрелии), — захвативших в свои руки всю торговлю Закавказья1 и сделавших конкуренцию с собою в этом отношении почти невозможною. Мингрельцы дос­тигли этого благоприятного результата, благодаря, между прочим, одной замечательной особенности жизни, именно существованию базаров.

Закрепив за собою внутреннюю торговлю, мингрельцы перенесли коммерческую деятельность за пределы Мин­грелии в Имеретию, Гурию, Абхазию и отчасти Карталинию, покрыв эти страны своими лавками. В особенности большое значение имели мингрельцы для Абхазии, служа посредниками в торговле их...

Вообще, в торговле мингрельцы обнаруживают много уменья и много смелости. «Предприимчивость, - говорит БОРОЗДИН, - есть тоже замечательная черта в мингре­льском племени; пойти в Кахетию возделывать сад с поло­вины, или на Черноморскую береговую линию духанщи­ком, провезти контрабанду перед носом у таможни - все это такие предприятия, над которыми не задумывается любой мингрелец. В 1860 году понадобились рабочие в Кер­чи при устройстве укреплений: дошло об этом известии до одного подрядчика-мингрельца и он весьма скоро нашел до 500 охотников и с ними отплыл на пароходе в Керчь».

Чтобы понять всю силу и значение этих лестных для мингрельцев отзывов БОРОЗДИНА, нужно знать, что они относятся к тому времени, когда Мингрелия еще стонала под жестоким гнетом крепостного рабства, которое здесь, как мы сказали, отличалось крайней неумолимостью.

В смысле политическом мингрельцы такие же русские, как и москвичи, и в этом же направлении они могут влиять на всякое соприкосновение с ними племя, разительным доказательством чего служит тот факт, признаваемый и нашим оппонентом, что, благодаря, влиянию мингрельцев, самурзаканцы - ветвь абхазского племени, - находясь в постоянном общении с мингрельцами, сделались вполне верными русскими подданными и во время неоднократных восстаний своих соплеменников всеми силами содейство­вали правительству в подавлении возмущений и усмире­нии мятежников. (ТВ; 1877, 9 ноября, № 245).

Отвергая мингрельцев, как будущих колонизаторов Аб­хазии, автор возражения старается провести ту мысль, что страна эта без большого риска может быть заселена и дру­гим племенем, живущим среди другой природы и не при­способленным по своей организации к болотистой местно­сти. Признавая, что абхазское побережье прежде было действительно гнездилищем злокачественных лихорадок и отличалось страшной болезненностью, он утверждает, что в последнее время оно подверглось будто бы значитель­ным изменениям, уменьшившим заразительность его кли­мата.

Говоря о крайней опасности заселения Абхазии конти­нентальными грузинами, мы привели пример истребления болотным ядом абхазского побережья, в течение каких-нибудь двух лет, 80 милиционеров из сванов. (ТВ, 1877, 10 ноября, № 246).

Не состоятельна и произвольна мысль нашего автора о меньшей злокачественности климата западной Абхазии, целиком покинутой жителями и подлежащей заселению. Мысль эту он основывает на гористости этой части Абха­зии. Но в Пицундском округе - так называется западная половина Абхазии в административном отношении - рас­положение гор и холмов таково, что не только не мешает, а напротив способствует образованию болот. Далее: влаги здесь выпадает даже больше, чем в восточной половине, Очамчирском округе.

В силу всего сказанного мы считаем крайне необдуман­ною мысль нашего оппонента заселить Абхазию не мин­грельцами, а жителями южных и средних губерний Рос­сии. Губернии эти, резко отличающиеся от Абхазии во всех отношениях, особенно же в климатическом, не могут дать годных колонизаторов для нездорового черноморско­го побережья. (ТВ. 1877, 12 ноября, № 248).

Наше убеждение в том. что климат Абхазии может быть без сильного вреда переносим только племенем, обита­ющим страну, подобную ей, так твердо, что зная, напри­мер, страшный недостаток земли в Рачинском уезде, где десятина ее ценится в баснословную сумму - в 1.600 руб­лей - и где население вследствие этого, находится в тру­дном состоянии, не решились предложить мысль о переселении рачинцев в Абхазию, хотя Рача имеет гораздо бо­льше общего с Абхазией, чем южно-русские губернии.

Но мы считаем мысль автора возражения о заселении Абхазии жителями южно-русских губерний не только край­не необдуманною, но и совершенно несерьезною. Серьез­но можно было бы говорить о такой мере лишь тогда, ког­да бы южно-русский край страдал излишком населения и мог бы свободно дать 50 тысяч нужных колонизаторов. Но кто не знает того, что край этот подобно всей России, страдает скорее недостатком, редкостью населения, чем излишком и густотою его. Этим недостатком населения объясняется тот факт, что обширнейшие пространства на Кавказе, отличающиеся и здоровостью климата и богатст­вом природы, до сего времени остаются пустынными и тщетно ждут колонизации. Самый Черноморский округ, примыкающий к Абхазии, давно и сильно нуждается в русских поселенцах, но их нет, так как и на милой родине русским пока не тесно...

Обращаясь от южных губерний к степени населенности Мингрелии, мы видели диаметрально противоположное явление, несоответствие между числом жителей и количе­ством пахотных земель так велико, что полный крестьянский надел здесь составляет четыре кцеви или около по­луторы десятины земли. Этот-то сильнейший недостаток земли и был единственною причиной недавних аграрных волнений в Мингрелии. Поэтому Мингрелия весьма легко может дать достаточный контингент колонизаторов. Высе­ление нескольких десятков тысяч мингрельцев избавило бы страну от анормального состояния и сделало бы невоз­можным повторение подобных прискорбных происшествий. С этой точки зрения колонизация Абхазии мингрельцами является делом, имеющим государственное значение.

Таким образом, все приводит к заключению, что единст­венно разумное и целесообразное средство к успешной колонизации Абхазии заключается в осуществлении пред­лагаемой нами мысли, т.е. предоставлении права малозе­мельным и безземельным мингрельским крестьянам за­нять территорию, покинутую абхазами. Такое решение вопроса представляет все выгоды, не заключая в себе ни одного неудобства... Будучи племенем, способным и к за­нятиям производительным, и к предприятиям торговым, они в состоянии вполне воспользоваться и природным богатст­вом Абхазии и выгодами ее приморского положения.

Вместе с тем они представят трудноодолимую преграду неприятельскому нашествию. Представляя со всех этих сторон наилучших колонизаторов Абхазии, мингрельцы должны явиться первыми заместителями выселившихся абхазцев. (ТВ, 1877, 13 ноября, ? 249).

Тифлис, 1877 год.

Война.

ОТВЕТ НА СТАТЬЮ Я. ГОГЕБАШВИЛИ

В ГАЗЕТЕ «КАВКАЗ»*

К ВОПРОСУ О БУДУЩЕЙ КОЛОНИЗАЦИИ

АБХАЗИИ

Передовая статья № 210 газеты «Тифлисский вестник». посвящена вопросу, кем заменить ушедшее население Аб­хазии. Изыскания автора по этому вопросу приводят его к тому заключению, «что из всех наших племен и народов одни мингрельцы совмещают в себе все качества для успешной и выгодной для государства колонизации опусте­лой Абхазии». Качества эти, по словам автора статьи, привычка мингрельцев жить в стране, обладающей климатом почти таким же, как климат Абхазии и происходящая вследствие того как бы акклиматизация их; любовь и спо­собность мингрельцев к труду; колонизаторские их способ­ности и наконец, политическая благонадежность. При по­селении мингрельцев, по мнению автора статьи, культур­ное положение Абхазии быстро разовьется, громадные ес­тественные ее богатства не будут пропадать непроизводи­тельно, а получат сбыт и применение: «На благодатной почве Абхазии они (мингрельцы) могут развить земледе­лие до обширных размеров, предаться лесным промыслам, благодаря обилию богатейших лесов, и придать обширные размеры виноделию».

Если вопрос идет только о том, чтобы заселить кем бы то ни было Абхазию, то возражать автору не приходится, так как мы сами убеждены, что Мингрелия без всякого за­труднения может доставить необходимый контингент посе­ленцев. Но будет ли качество поселенцев отвечать их коли­честву - это вопрос совершенно иной, и нам кажется, что автор статьи разрешает его ошибочно.

Тысячи мингрельцев, переселившихся вследствие недо­статка земли на родине в Сухумский отдел, занимая луч­шие во всех отношениях земли, в продолжении почти пят­надцати лет, и, что главное, занимая их бесплатно, не в состоянии были устроить свои хозяйства, и настоящая война застала последние ничуть не отличающимися от хозяй­ства абхазов. Единственно, что внесли мингрельцы в Аб­хазию - это страсть к бесцельному уничтожению лесов, страсть, благодаря которой лучшие леса Абхазии - Коджельский, Гудавский, Рекский и Драндский почти уничто­жены.

Автор статьи также заблуждается, выставляя климати­ческие условия Абхазии настолько вредными, что, по его словам, поселяне какой бы ни было национальности, ис­ключая мингрельской, должны чуть ли не поголовно по­гибнуть.

Не один только автор передовой статьи «Тифлисского вестника», но и многие судят еще о климате Абхазии по преданиям тридцатых и сороковых годов. Мы надеемся скоро иметь возможность представить ряд числовых дан­ных, взятых из отчетов лазаретов и госпиталя, располо­женных в Сухуме, которые лучше всего докажут, наско­лько изменился к лучшему климат Сухума; теперь же позволяем себе констатировать факт, который, надеемся, под­твердят все жившие в Сухуме, что мингрельцы, проживаю­щие в Абхазии, подвергались заболеванию лихорадкой в одинаковой степени с другими. От природы слабый и зна­чительно истощенный на родине организм мингрельца-ра­ботника делал его еще восприимчивее других к заболеванию, и это было причиною, что значительная часть их уда­лялась на родину на июль и август месяцы.

По мнению автора статьи, мингрельцы обладают способ­ностям к торговле. Если под словом торговля понимать мелкое барышничество и умение всеми, дозволенными            и недозволенными способами, выжимать монету, то мнение автора верное; в этом отношении мингрельцы поспорят с евреями. Но мы не думаем, чтобы правительство выигры­вало, вводя подобный элемент в прибрежное население и чтобы сно передало еврейской эксплуатации мингрельцев оставшееся, население Сухумского отдела. Неспособность мингрельцев к ведению торговых оборотов лучше всего доказывается тем, что, несмотря на естественные богатства Мингрелии и Абхазии, вся внешняя торговля этих местностей находилась в руках армян и греков. Братья Бузианц, Серкесианц, братья Яралоны, братья Авгерино, братья Метакса, Персопуло держали всю торговлю прибрежья в своих руках; мингрельцы, как знающие местные наречия, служили у них только посредниками между ними и тузем­цами.

Оставляя в стороне вопрос о политической благонадеж­ности мингрельцев, как вопрос в настоящее время несвое­временный, мы, на основании сказанного выше, приходим к тому заключению, что указывать на мингрельцев, могу­щих заменить ушедших абхазцев, может только не знаю­щий ни настоящего положения Абхазии, ни мингрельцев.

Абхазии нужны поселенцы трудолюбивые и предприим­чивые, но предприимчивые не в смысле уничтожения ес­тественных богатств, а в смысле разумного их эксплуатирования, - мингрельцы положительно неспособны на это. Абхазии нужны поселенцы, безусловно преданные прави­тельству и энергичные, которые могли бы отстоять свою самостоятельность и повлиять на туземное население так, чтобы заставить его слиться с собою, - мингрельцы же способны скорее быть порабощенными.

Поэтому, по нашему мнению, самый лучший контингент поселенцев могут дать русские губернии южной и средней полосы.

Не понимаем, что побудило автора статьи отыскивать в мингрельцах все указываемые им, но в действительности не существующие достоинства, и думаем, что при искрен­нем убеждении в необходимости скорейшего занятия на­шего Черноморского прибрежья полезным и надежным населением, он введен был в заблуждение лицами, доставив­шими ему сведения о мингрельцах. Мы вполне разделяем его мнение в необходимости заселить Абхазию развитым надежным поселением, но, зная хорошо мингрельцев, ни­как не можем считать их годными для этой цели. (Кавказ, 1877, 15 октября, № 207).

С. ЛАКОБА.

КАК ЗАСЕЛЯЛИ АБХАЗИЮ

До второй половины XIX столетия Абхазия состояла почти исключительно из коренного абхазского населения. С окончанием Русско-Кавказской войны, (май 1864 г.) и ликвидацией автономного Абхазского княжества (июнь 1864 г,) резко усилился массовый исход горцев с родных земель в Турцию. Переселение носило насильственный характер, его провоцировали и поощряли как русские, так и турецкие власти. Этот период своей истории абхазы называют: «Махаджирство» (в смысле «изгнание»). Наи­более крупные выселения абхазов происходили после на­родных восстаний в 1866-1867 и 1877-1878 гг., когда по­головно выселились жители Северо-Западной, Срединной и Горной Абхазии. До 500 тысяч потомков абхазских махаджиров проживают сейчас в Турции, Сирии, Иорда­нии Греции, Австралии, Германии, США, Англии, Голлан­дии, Франции и других странах, образуя абхазскую диас­пору.

После вынужденного переселения абхазов, половина края обезлюдела. С середины 60-х гг. XIX в. сюда устремился поток переселенцев вследствие чего Абхазия очень быстро превратилась в пеструю в этническом отношении страну. Здесь основали свои села греки, армяне, русские болгары, эстонцы, немцы и др., но более всего грузины (в основном   мегрелы).

Уже в конце 60-х—начале 70-х гг. XIX в. на страни­цах грузинских периодических изданий появляются ста­тьи, в которых видные представители интеллигенции Грузии призывают свой народ осваивать опустелые в результате махаджирства абхазские земли. В этих пуб­ликациях откровенно говорится, что только грузино-мегрелы, на правах соседнего абхазам народа, имеют право на колонизацию территории Абхазии.

Не только Абхазия, — отмечали грузинские писатели, весь Кавказ наш. В 1878 г. Г. ЦЕРЕТЕЛИ писал: «Весь Кавказ является нашей землей, нашей страной... Сле­дует мысленно представить, что наша нога стоит на на­шей земле, что мы находимся в нашей стране. Поселимся  ли в стране  черкесов, хоть в Дагестане, везде  наша родина». ЦЕРЕТЕЛИ призывал грузин занимать все побережье Черного моря до Крыма, к которому «словно пиявки присосались чужеродцы: греки, татары, евреи и другие»1. Именно в этот период в Грузии начинает формироваться имперское сознание, а народу внушают мысль о его исключительности и особенной роли  на Кавказе.

Пожалуй, первой программной работой, в которой   го­ворится о колонизации Абхазии грузино-мегрелами, яви­лась   пространная статья видного грузинского общес­твенного деятеля и публициста Якоба ГОГЕБАШВИЛИ, известная под названием «Кем заселить Абхазию?» Она была  напечатана в русской газете «Тифлисский вест­ник» (ТВ) в 1877 году (№№209, 210, 243, 244, 245, 248, 249) во время войны России с Турцией, между жер­новами которых оказался тогда абхазский народ. В сен­тябре-ноябре 1877  г., когда  абхазы истекали кровью и массами вынуждены были покидать свою родину, ГОГЕБАШВИЛИ в течение  нескольких месяцев публико­вал  в газете спою программу, доказывая всю выгод­ность и преимущество колонизации Абхазии грузино-мегрелами. Он считал, что заселение этой страны будет успешным лишь в случае переселения туда десятков тысяч мегрелов из Западной Грузии, но не русских, ар­мян, греков... «Они обнаруживают большую способность к торговым занятиям и коммерческим предприятиям,— отмечает ГОГЕБАШВИЛИ, — составляя в этом отноше­нии исключение между всеми грузинскими племенами. Об­ладая в достаточной степени этим качеством, мегрельцы могут вполне воспользоваться удобствами  приморского положения Абхазии для развития здесь торговой деятельности. Наконец, что касается до политической благона­дежности, которая, без сомнения, будет иметься в виду при заселении этого важного приморского пункта, то ею мингрельцы, подобно всем грузинским племенам, обла­дают в такой  степени, что не остается желать ничего в этом отношении. Словом, из всех наших племен и наро­дов одни мингрельцы совмещают в себе все необходимые качества для успешной и выгодной для государс­тва колонизации опустелой Абхазии» (ТВ, 1877, 28 сен­тября, №210).

В заключение своей программной статьи  ГОГЕБАШВИЛИ писал: «Представляя со всех этих сторон наилучших колонизаторов Абхазии, мингрельцы должны явиться первыми заместителями выселившихся абхаз­цев» (ТВ, 1877. 13 ноября; №249).

В результате военных действий в 1877 г. более по­ловины абхазского населения покинуло свою родину. Это была самая мощная волна махаджирства, которая обру­шилась на Абхазию. Самое сердце Абхазии от р. Псырцха до р. Кодор полностью обезлюдело. Сухум и терри­торию вокруг него стали заселять всех, кроме абхазов.1 Им, как «виновному населению» (считалось таковым на протяжении трех десятилетий, с 1877 по 1907  гг.), запрещалось проживать в Сухуме и рядом с городом (в Гумистинском участке). Таким образом, между север­ной (бзыбцы-гудаутцы) и южной (абжуйцы-очамчирцы, самурзаканцы-гальцы) группами абхазского этноса, которые ранее связывались центральной (гумской) этнографической группой абхазов, царскими властями умышленно был вбит клин. Абхазы и на своей родине оказа­лись оторванными друг от друга.

В то же время в эту запретную для проживания абхазов зону хлынул поток переселенцев - представите­лей «надежных» народов. В их число входили на пер­вых порах и грузино-мегрелы, получившие довольно ши­рокий доступ в срединную Абхазию и расселившиеся первоначально вместе с русскими, армянами и греками вокруг Сухума.

Грузино-мегрелы оказались тогда в привилегированном положении благодаря своему участию на стороне царской России в войне против народов Кавказа (1817-1864 гг.), в том числе и абхазов. Видные представители тифлисской интеллигенции получившие образование в российских университетах, не переставая убеждали пра­вительство России в выгодности и успешности проведения в Абхазии лишь грузино-мегрельской колони­зации. Ради достижения этой главной цели они раболепно высказывали свои верноподданнические чувства Рос­сийской империи, стремясь получить от нее право на исключительное владение Абхазией и ее землями. Так, например, ГОГЕБАШВИЛИ писал: «В смысле политическом мин­грельцы такие же русские, как и москвичи, и в этом же направлении они могут влиять на всякое соприкосновенное с ними племя... (ТВ. 1877, 9 ноября, №245).

Позднее, освещая процесс грузинской колонизации Абхазии, Н. ДЖАНАШИА посетовал на царское прав­ительство и заявил, что оно могло бы и больше дать, так как «на этой земле грузины неоднократно проливали кровь и своим мужеством прославляли знамя Великой России» (Ивериа, 1898, № 51).1

Без всякого сомнения можно сказать, что плодами русской военной победы в Абхазии в XIX столетии в пол­ной мере воспользовалась зависимая Грузия, выступа­ющая и по сей день в роли мелкого хищника, который всегда приходит вторым. Соблазн овладеть истекающей кровью Абхазией был настолько велик, что ГОГЕБАШВИЛИ, обращаясь к правительству России, прибегнул к следующей формуле: «Колонизация Абхазии мингрельцами является делом имеющим государственное значе­ние» (ТВ, 1877, 13 ноября, №249).

Формула оказалась живучей. Между прочим, в 1937-1953 гг., когда СТАЛИН и БЕРИЯ переселяли в Абха­зию десятки тысяч крестьян из Западной Грузии — это «мероприятие» тоже официально именовали делом име­ющим государственное значение.2 Не случайно, видимо, программная статья Я. ГОГЕБАШВИЛИ вышла в свет на грузинском языке именно в бериевские времена, в 1952 г.3

Необходимо отметить, что в 70-80-е гг. XIX в. о начав­шейся грузинской колонизации Абхазии сообщает целый ряд грузинских периодических изданий — «Дроеба», «Ивериа», «Моамбе», «Квали», «Шрома»4 и др., о которых поче­му-то молчат историки и ученые-исследователи из Тбилиси.

Между тем в публикациях этих изданий прямо и точно говорится о том, когда появились в Абхазии первые ком­пактные грузино-мегрельские поселения. Совершенно оче­видно, что они образовались здесь после русско-турецкой войны 1877-1878 гг. и выселения абхазов. Красноречиво свидетельствует об этом и статья-программа Я. ГОГЕБАШВИЛИ 1877 года, в которой он поставил вполне опреде­ленный вопрос: кем заселить Абхазию?

Тогда же начался процесс бурного переселения мегрель­ских крестьян Зугдидского и Сенакского уездов в Абха­зию. В результате масса крестьян Западной Грузии обос­новалась в центральной части Абхазии, вокруг Сухума, в опустевших абхазских селах Мерхеул (1879 г.), Беслетка (1881 г.), Акапа (1882 г.), Келасур и Пшап (1883 г.).

О том, как изменилась буквально в считанные годы этнодемографическая ситуация в Абхазии красноречиво го­ворят статистические данные посемейной переписи 1886 года. Тогда в Абхазии (Сухумском округе) насчитывалось около 69 тысяч человек.

Из них:

абхазы - 58.963 чел. - 85,7 проц;

грузины (в основном мегрелы и лазы   3.558) - 4.166 - 6 проц;

греки - 2.149 чел.

армяне - 1.049 чел.

русские - 971 чел.

Происходившая в Абхазии с конца 70-х гг. XIX в. «этни­ческая революция» резко изменила облик традиционной Абхазии, о чем свидетельствует национальный состав на­селения края по данным первой Всесоюзной (1926 г.) пе­реписи.                            

                                 1897 год                        1926 год

                        абсол. кол-во        проц.          абсол. кол-во        проц.

абхазы                 58.697             55,3                 55.918           26,4

грузины               25.875            24,4                 67.494           31,8

армяне                   6.552             6,2                  30.048          14,2

греки                     5.393              5,1                  27.085          12,8

русские                  5.135             4,8                  20.456            9,6

украинцы                  809             0,7                   4-647            2,2

евреи                        136             0,1                    1.084            0,5

эстонцы                    602             0,5                      754             0,4

остальные              2.980             2,9                    4.547             2,1

В период оккупации (1918-1921 гг.) Грузинской Демо­кратической республикой в Абхазии проводилась шовинис­тическая политика, вытеснялось армянское, греческое, рус­ское население, навязывался грузинский язык, из районов Западной Грузии в Абхазию шло переселение людей. Реп­рессиям и подавлениям подвергался абхазский народ.

Наиболее активно переселение грузин в Абхазию осу­ществлялось в сталинско-бериевский период 1937-1953 гг. путем подселения в абхазские села, а также заселения гру­зинами греческих сел, освободившихся после депортации греков из Абхазии в 1949 году. В этот период проводилась откровенная государственная политика насильственной ассимиляции абхазов. Целенаправленная политика грузинизации Абхазии и ее коренного населения проявилась та­кже в закрытии абхазских школ, в обязательном изучении грузинского языка, в переводе абхазской письменности на грузинскую графическую основу, в изменении исконных топонимических названий и др. Постоянным репрессиям подвергалась абхазская интеллигенция, вырезалась талан­тливая молодежь. Вследствие всех этих факторов числен­ность грузинского населения за счет механического при­роста постоянно возрастала и в 1989 году составила более 45 процентов, доля же абхазов - не более 18 процентов.

С конца 1988 года нарастает новая волна усиленной гру­зинизации и подавления абхазов. В 1990 году в Абхазию устремился очередной поток переселенцев из Грузии. Цель этой спланированной демографической агрессии — создать абсолютный численный перевес грузинского населения в Абхазии за счет оттока русских, греков, армян и других народов, проживающих в республике.

Об изменении этнографической ситуации в Абхазии за последние 100 лет1 среди трех основных групп населения свидетельствует следующая таблица:

                         1886       1897      1926       1939       1959       1970       1979        1989

абхазы           58.963    58.697    55.918    56.197    61.193    77.276    83.097     93.267

грузины           4.166    25.875    67.494    91.967   158.221   199.595  213.322   239.872

русские               971      5.135    20.456    60.201     86.715    92.889    79.730    74,913

В свое время грузинский академик Г. ДЖИБЛАДЗЕ за­метил, что «за исключением некоторых ошибок, допущен­ных особенно в статье, опубликованной в 1877 году «Кем заселить Абхазию?», Я. ГОГЕБАШВИЛИ занимал принципиально правильную позицию в вопросах, касаю­щихся абхазского народа».2

Так, например, в своем сочинении «Бунебис кари» («Ключ к природе», 1858 г.) он подчеркивал, что абхазы самостоятельный народ и что «они из большого народа стали малочисленными, над ними нависла опасность ис­чезновения».3

В статье 1877 года «Кем заселить Абхазию?» у ГОГЕ­БАШВИЛИ нет и тени сомнения относительно древнего происхождения абхазов как единственного коренного на­селения страны. Он пишет: «...абхазы, в течение длинного ряда веков, вполне акклиматизировались в своей стране» (ТВ 1877, 27 сентября, № 209).

Абхазию и Мегрелию ГОГЕБАШВИЛИ называет соседними странами, а о восточных грузинах говорит, что они живут «в стране, почти ничего общего не имеющей с Аб­хазией». Не причисляет он Абхазию и абхазов и к обита­телям Западной Грузии» (ТВ, 1877, 28 сентября, № 210).

И особенно подчеркивает, что «самурзаканцы – ветвь абхазского племени» (ТВ, 1877, 9 ноября. № 245).

Вообще надо сказать, что в грузинских источниках XIX столетия Абхазия именуется Абхазией и является страной абхазов. В 1883 г. грузинский общественный деятель А. ДЖУГЕЛИ отмечал: «Абхазия, как подсказывает само на­звание местности, принадлежала и принадлежит абхазам... При этой последней войне (1877 — 1878 гг.) почти полнос­тью опустела эта страна. В течение 5—6 лет на Абхазию хлынули греки, русские, болгары, немцы, мингрелы, име­ретины, армяне и др.»4.

После того как в Абхазии появились первые массовые компактные поселения грузино-мингрелов (1879-1883 гг.), идеологи освоения Абхазии и ее слияния с Грузией попы­тались сделать первый шаг в направлении обоснования своих территориальных притязаний. На этом фоне усилен­ной грузинской колонизации Абхазии и появляется в 80-х годах XIX века «теория» грузинского историка Д. БАКРАДЗЕ, в которой впервые говорится о пришлости абхазов, в то время как грузины провозглашаются коренным наро­дом Абхазии. В этот же период грузинское духовенство развернуло в церковных абхазских приходах бурную дея­тельность, где местному абхазскому населению навязыва­лись непонятные грузинское богослужение и грузинский язык, а абхазские фамилии мингрельскими священниками записывались на грузинский лад.

В конце 90-х гг. XIX в. - начале XX в. из-за бесконеч­ного потока переселенцев из Западной Грузии, все больше осложняются отношения между абхазами и грузино-мегрелами. Противоречия до крайности накалились в период революционных событий 1905 года. Тогда же писатель А. ДЬЯЧКОВ-ТАРАСОВ повторяет тезис Д. БАКРАДЗЕ о якобы пришлости абхазов.

В 1949-1951 гг., когда БЕРИЯ готовил операцию по депортации абхазов, появились первые статьи грузин­ского литературоведа П. ИНГОРОКВА, в которых ут­верждалось, что абхазы поселились в Абхазии лишь в XVII веке, а грузины всегда были коренными жителями этой страны. Как видим, имперские интересы Грузии в Абхазии обслуживались деятелями грузинской науки с конца XIX столе­тия. Не успели еще грузины твердой пятой встать в Абха­зии, как в 80-х годах XIX века, одновременно с появлени­ем первых компактных грузино-мингрельских поселений, рождается «труд» Д. БАКРАДЗЕ о пришлости абхазов, а не грузин. Около 70-ти лет спустя, в 1949-1951 гг., когда Абхазию уже наводнили грузино-мингрелами и преврати­ли абхазов в меньшинство, БЕРИЯ и его ученая команда в лице ИНГОРОКВА, вновь начинают эксплуатировать идею о пришлости абхазов, чтобы подвести идеологичес­кую базу под новую депортацию оставшихся 60 тысяч аб­хазов, так сильно докучавших имперским устремлениям Грузии.

Далеко не случайно, что новый всплеск этой антинауч­ной «теории» и ее реанимация шовинистическими круга­ми Грузии, пришлись на период 1989-1992 гг., когда Гру­зия в очередной раз, путем вооруженной агрессии, попы­талась растоптать Абхазию.

Гудаута,

1993  год. 

Брошюра издана по заказу Ассоциации

«ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ   АБХАЗИИ»