«Столетняя война Грузии против Абхазии», С. Лакоба, Республика Абхазия,

                                                                                                     Гагра 1993 год

 Статья видного грузинского публициста и обществен­ного деятеля Якоба ГОГЕБАШВИЛИ, известная под названием «Кем заселить Абхазию?», впервые была опубли­кована на русском языке в газете «Тифлисский вестник» (ТВ) в сентябре-ноябре 1877 г. (№№ 209, 210, 243, 244, 245, 246, 248, 249). Она написана по горячим следам вой­ны России с Турцией, между молотом и наковальней которых оказался абхазский народ. В недрах той войны зарож­дались глубокие политические и этнодемографические противоречия, которые привели сначала к конфликтам, а затем открытым военным действиям Грузии против Абхазии, продолжающимся уже более ста лет...

Я. Гогебашвили одним из первых представил програм­му грузинской колонизации Абхазии. Достаточно внима­тельно прочитать эту статью, чтобы понять, почему вот уже более ста лет ее ни разу не перепечатывали.

Материалы и комментарии подготовлены   к изданию кандидатом исторических наук Станиславом ЛАКОБА

Я. ГОГЕБАШВИЛИ

КЕМ ЗАСЕЛИТЬ АБХАЗИЮ?*

Нынешняя война, между другими многочисленными по­следствиями, повлекла за собою и тот результат, что один из замечательных уголков нашей окраины вдруг сделался совершенно безлюдным, будучи покинут почти всеми сво­ими жителями. Мы говорим об Абхазии и ее жителях, ос­тавивших свою родину и переселившихся в Турцию. Пере­селение это, без всякого сомнения, не временное, а без­возвратное. Абхазия никогда больше не увидит своих сы­нов. Обстоятельство это ставит на очередь вопрос: кем заселить страну, навсегда покинутую ее обитателями? С первого взгляда, удовлетворительное разрешение этого вопроса представляется очень легким. Кажется, что не трудно привлечь переселенцев в страну, по справедливо­сти, славящуюся отменным плодородием и редким богат­ством своей природы, в страну, где виноград в диком сос­тоянии достигает баснословных размеров и где лимоны, апельсины и даже масличное дерево свободно растут на открытом воздухе. Но одно обстоятельство делает чрезвы­чайно трудным успешное заселение опустелой Абхазии. Обстоятельство это - вредные климатические особеннос­ти, которые несут прямые последствия географического устройства и положения страны.

Абхазы, в течение длительного ряда веков, вполне ак­климатизировались в своей стране... (ТВ, 1877, 27 сентяб­ря, № 209).

Зная свойства наших стран и племен, их населяющих, не трудно решить, кем не может быть населен данный край и кто, напротив, может заменить абхазцев, не рискуя сделаться жертвою вредного климатического влияния. Те страны нашего государства, которые, по природе и кли­мату, резко отличаются от Абхазии, не могут дать годных колонизаторов для нее. Такою страною прежде всего нуж­но считать собственно Россию... То же самое нужно ска­зать относительно большей части Закавказья. Восточные грузины, живущие по ту сторону Сурамского перевала, в стране, почти ничего общего не имеющей с Абхазией, очень быстро делаются жертвами болотного яда на восточ­ных берегах Черного моря, и потому об их переселении в Абхазию и речи не может быть. Армяне оказываются еще менее способными выдержать борьбу с ядоносным клима­том Абхазии. Этим-то объясняется то с первого взгляда странное явление, что армяне, обладающие таким сильным коммерческим чутьем и быстро свивающие гнезда во всех, сколько-нибудь выгодных торговых пунктах, не могли ут­вердиться на восточном берегу Черного моря и принужде­ны были предоставить торговлю в этом важном пункте другим народностям. Вот почему мысль,    появившаяся   в столичной печати, о заселении опустелой Абхазии армян­скими семействами, бежавшими из Турции в наши преде­лы, должна считаться совершенно несостоятельною и край­не неудачною. Почти в такой же мере не способно колони­зовать Абхазию и большинство обитателей Западной Гру­зии. Опыт неоднократно показал, что рачинцы, сванеты и верхние имеретинцы, делаясь обитателями восточного бере­га Черного моря, не выдерживают разрушительного дейст­вия болотистой атмосферы и вымирают от злокачествен­ных лихорадок... Зато мингрельцы чувствуют себя в Аб­хазии, как у себя дома. И неудивительно. Мингрелия един­ственная у нас страна, которая во всех отношениях пред­ставляет большое сходство с Абхазией. Поэтому, организм мингрельского племени вполне приспособлен к перенесе­нию действия болотистой атмосферы.

Этим обстоятельством и объясняется тот факт, что в Сухуме, Очамчирах и других пунктах Абхазии торговля главным образом находится в руках мингрельцев. Вслед­ствие этого, мингрельское племя является наиболее спо­собным к успешной колонизации Абхазии. Теснота и не­достаток земли в Мингрелии, принуждающие ее жителей оставлять родину и отправляться в разные части Закавка­зья на заработки, без сомнения, делают весьма желатель­ным для многих мингрельцев переселение в Абхазию. Обладая организмом, наиболее способным к борьбе со злокачественным болотным воздухом, мингрельцы совме­щают в себе и другие условия, необходимые для хороших колонизаторов. Подобно другим племенам грузинским, они выказывают большую любовь и способность к труду производительному и, стало быть, в состоянии вполне во­спользоваться богатою природой Абхазии и деятельно экс­плуатировать ее редкие естественные богатства. Другое качество, делающее мингрельцев отличными колонизатора­ми Абхазии, заключается в том, что они обнаруживают бо­льшую способность к торговым занятиям и коммерческим предприятиям, составляя в этом отношении исключение между всеми грузинскими племенами. Обладая в достато­чной степени этим качеством, мингрельцы могут вполне воспользоваться удобствами приморского положения Аб­хазии для развития торговой деятельности. Наконец, что касается до политической благонадежности, которая без сомнения, будет иметься в виду при заселении этого важ­ного приморского пункта, то ею мингрельцы, подобно всем грузинским племенам, обладают в такой степени, что не остается желать ничего большего в этом отношении.

Словом, из всех наших племен и народов, одни мингре­льцы совмещают в себе необходимые качества для успеш­ной и выгодной для государства колонизации опустелой Абхазии (ТВ, 1877, 28 сентября, № 210).

Статья наша о заселении Абхазии мингрельским племе­нем вызвала возражение, помещенное в № 207 газеты «Кавказ»1. Исходя из одной точки зрения, что Абхазия обладает в высшей степени злокачественным климатом, обрекающим на вечно больное существование и истребле­ние всякое племя, не приспособленное по своей организа­ции к переселению болотистой атмосферы, мы высказыва­ли мысль, что страну эту невозможно колонизовать ни армянами, ни грузинами, ни русскими, не рискуя подверг­нуть их истреблению болотным ядом. С другой стороны, имея ввиду полнейшую приспособленность мингрельского организма для успешного противодействия лихорадочно­му заражению, приспособленность, обусловливаемую бо­лотистою местностью и лихорадочною атмосферою Мингрелии; способность, мингрельцев, как к труду производи­тельному, так и к торговым предприятиям; большой недостаток удобных к обработке земель в Мингрелии, послу­живший причиною аграрных волнений в ней в позапрош­лом году, и наконец, всецелую их преданность к общему нашему отечеству и полнейшую политическую благона­дежность, — мы высказали мысль, что всего удобнее, спра­ведливее и лучше предоставить мингрельцам, ближайшим соседям Абхазии, колонизовать эту страну, покинутую большинством своих жителей. Такой взгляд и такое реше­ние вопроса крайне не понравилось автору возражения он, опасаясь осуществления нашей мысли на практике, по­старался в своей статье снабдить мингрельцев всевозмож­ными недостатками и выставить их никуда не годными кандидатами для замещения переселившихся в Турцию абхазцев.

Если же, несмотря на свою природную даровитость и на свои редкие устремленные качества, мингрельское племя не успело дальше развить свою культуру, то это потому, что в течение длинного ряда веков поперек дороги такому развитию стояли следующие непреодолимые при­чины; страшная тысячелетняя неурядица, беспрерывные войны то с абхазами, то с турками, то с имеретинцами, то с гурийцами, то с самурзаканцами, то с рачинцами; глав­ным же образом деспотический строй жизни, сложивший­ся под влиянием крайне неблагоприятных исторических об­стоятельств и сковывавший всякое развитие народной жи­зни в Мингрелии до освобождения народа из-под крепост­ной зависимости. Нужно знать, что нигде и ни в какой стране крепостное право не сопровождалось таким абсо­лютным бесправием крестьян и таким безграничным про­изволом со стороны помещиков, как в этой стране. ШАРДЕН, описавший Мингрелию с замечательной точно­стью, говорит: «Высший класс имеет право на жизнь и имущество своих подданных, делает с ними, что захочет, берет женщин, детей, продает их и употребляет их на все, что ему вздумается». ЛИТВИНОВ, бывший в начале это­го столетии правителем Мингрелии, представляет мингре­льских крестьян такими же бесправными и угнетенными рабами многочисленных деспотов-помещиков, составляв­ших в одно и то же время, к несчастию страны, и землевладельческую и военную аристократию, какими были негры в руках американских плантаторов. (ТВ, 1877, 6 ноября, № 243).

Обнаруживают мингрельцы и способность к торговой промышленности. Автор возражения, считая невозмож­ным отвергать в мингрельцах способность к коммерческим предприятиям, постарался умалить это качество, называя мингрельцев мелкими торгошами и барышниками. Но страна, в течение длинного ряда веков, не знавшая, что значит обеспеченность собственности, подвергавшаяся не­прерывным нападениям со всех сторон, бывшая нередко ареною междуусобий и лишь с недавнего времени нашед­шая спокойствие под русским владычеством, не могла же сразу начать торговлю в грандиозных размерах и пустить в оборот большие капиталы.

Она (Мингрелия -Ред.) удержала в своих руках всю свою внутреннюю торговлю и не подпала в этом отноше­нии под эксплуататорство армян и евреев (последних жи­вет немало в Мингрелии), — захвативших в свои руки всю торговлю Закавказья1 и сделавших конкуренцию с собою в этом отношении почти невозможною. Мингрельцы дос­тигли этого благоприятного результата, благодаря, между прочим, одной замечательной особенности жизни, именно существованию базаров.

Закрепив за собою внутреннюю торговлю, мингрельцы перенесли коммерческую деятельность за пределы Мин­грелии в Имеретию, Гурию, Абхазию и отчасти Карталинию, покрыв эти страны своими лавками. В особенности большое значение имели мингрельцы для Абхазии, служа посредниками в торговле их...

Вообще, в торговле мингрельцы обнаруживают много уменья и много смелости. «Предприимчивость, - говорит БОРОЗДИН, - есть тоже замечательная черта в мингре­льском племени; пойти в Кахетию возделывать сад с поло­вины, или на Черноморскую береговую линию духанщи­ком, провезти контрабанду перед носом у таможни - все это такие предприятия, над которыми не задумывается любой мингрелец. В 1860 году понадобились рабочие в Кер­чи при устройстве укреплений: дошло об этом известии до одного подрядчика-мингрельца и он весьма скоро нашел до 500 охотников и с ними отплыл на пароходе в Керчь».

Чтобы понять всю силу и значение этих лестных для мингрельцев отзывов БОРОЗДИНА, нужно знать, что они относятся к тому времени, когда Мингрелия еще стонала под жестоким гнетом крепостного рабства, которое здесь, как мы сказали, отличалось крайней неумолимостью.

В смысле политическом мингрельцы такие же русские, как и москвичи, и в этом же направлении они могут влиять на всякое соприкосновение с ними племя, разительным доказательством чего служит тот факт, признаваемый и нашим оппонентом, что, благодаря, влиянию мингрельцев, самурзаканцы - ветвь абхазского племени, - находясь в постоянном общении с мингрельцами, сделались вполне верными русскими подданными и во время неоднократных восстаний своих соплеменников всеми силами содейство­вали правительству в подавлении возмущений и усмире­нии мятежников. (ТВ; 1877, 9 ноября, № 245).

Отвергая мингрельцев, как будущих колонизаторов Аб­хазии, автор возражения старается провести ту мысль, что страна эта без большого риска может быть заселена и дру­гим племенем, живущим среди другой природы и не при­способленным по своей организации к болотистой местно­сти. Признавая, что абхазское побережье прежде было действительно гнездилищем злокачественных лихорадок и отличалось страшной болезненностью, он утверждает, что в последнее время оно подверглось будто бы значитель­ным изменениям, уменьшившим заразительность его кли­мата.

Говоря о крайней опасности заселения Абхазии конти­нентальными грузинами, мы привели пример истребления болотным ядом абхазского побережья, в течение каких-нибудь двух лет, 80 милиционеров из сванов. (ТВ, 1877, 10 ноября, № 246).

Не состоятельна и произвольна мысль нашего автора о меньшей злокачественности климата западной Абхазии, целиком покинутой жителями и подлежащей заселению. Мысль эту он основывает на гористости этой части Абха­зии. Но в Пицундском округе - так называется западная половина Абхазии в административном отношении - рас­положение гор и холмов таково, что не только не мешает, а напротив способствует образованию болот. Далее: влаги здесь выпадает даже больше, чем в восточной половине, Очамчирском округе.

В силу всего сказанного мы считаем крайне необдуман­ною мысль нашего оппонента заселить Абхазию не мин­грельцами, а жителями южных и средних губерний Рос­сии. Губернии эти, резко отличающиеся от Абхазии во всех отношениях, особенно же в климатическом, не могут дать годных колонизаторов для нездорового черноморско­го побережья. (ТВ. 1877, 12 ноября, № 248).

Наше убеждение в том. что климат Абхазии может быть без сильного вреда переносим только племенем, обита­ющим страну, подобную ей, так твердо, что зная, напри­мер, страшный недостаток земли в Рачинском уезде, где десятина ее ценится в баснословную сумму - в 1.600 руб­лей - и где население вследствие этого, находится в тру­дном состоянии, не решились предложить мысль о переселении рачинцев в Абхазию, хотя Рача имеет гораздо бо­льше общего с Абхазией, чем южно-русские губернии.

Но мы считаем мысль автора возражения о заселении Абхазии жителями южно-русских губерний не только край­не необдуманною, но и совершенно несерьезною. Серьез­но можно было бы говорить о такой мере лишь тогда, ког­да бы южно-русский край страдал излишком населения и мог бы свободно дать 50 тысяч нужных колонизаторов. Но кто не знает того, что край этот подобно всей России, страдает скорее недостатком, редкостью населения, чем излишком и густотою его. Этим недостатком населения объясняется тот факт, что обширнейшие пространства на Кавказе, отличающиеся и здоровостью климата и богатст­вом природы, до сего времени остаются пустынными и тщетно ждут колонизации. Самый Черноморский округ, примыкающий к Абхазии, давно и сильно нуждается в русских поселенцах, но их нет, так как и на милой родине русским пока не тесно...

Обращаясь от южных губерний к степени населенности Мингрелии, мы видели диаметрально противоположное явление, несоответствие между числом жителей и количе­ством пахотных земель так велико, что полный крестьянский надел здесь составляет четыре кцеви или около по­луторы десятины земли. Этот-то сильнейший недостаток земли и был единственною причиной недавних аграрных волнений в Мингрелии. Поэтому Мингрелия весьма легко может дать достаточный контингент колонизаторов. Высе­ление нескольких десятков тысяч мингрельцев избавило бы страну от анормального состояния и сделало бы невоз­можным повторение подобных прискорбных происшествий. С этой точки зрения колонизация Абхазии мингрельцами является делом, имеющим государственное значение.

Таким образом, все приводит к заключению, что единст­венно разумное и целесообразное средство к успешной колонизации Абхазии заключается в осуществлении пред­лагаемой нами мысли, т.е. предоставлении права малозе­мельным и безземельным мингрельским крестьянам за­нять территорию, покинутую абхазами. Такое решение вопроса представляет все выгоды, не заключая в себе ни одного неудобства... Будучи племенем, способным и к за­нятиям производительным, и к предприятиям торговым, они в состоянии вполне воспользоваться и природным богатст­вом Абхазии и выгодами ее приморского положения.

Вместе с тем они представят трудноодолимую преграду неприятельскому нашествию. Представляя со всех этих сторон наилучших колонизаторов Абхазии, мингрельцы должны явиться первыми заместителями выселившихся абхазцев. (ТВ, 1877, 13 ноября, ? 249).

Тифлис, 1877 год.

Война.

ОТВЕТ НА СТАТЬЮ Я. ГОГЕБАШВИЛИ

В ГАЗЕТЕ «КАВКАЗ»*

К ВОПРОСУ О БУДУЩЕЙ КОЛОНИЗАЦИИ

АБХАЗИИ

Передовая статья № 210 газеты «Тифлисский вестник». посвящена вопросу, кем заменить ушедшее население Аб­хазии. Изыскания автора по этому вопросу приводят его к тому заключению, «что из всех наших племен и народов одни мингрельцы совмещают в себе все качества для успешной и выгодной для государства колонизации опусте­лой Абхазии». Качества эти, по словам автора статьи, привычка мингрельцев жить в стране, обладающей климатом почти таким же, как климат Абхазии и происходящая вследствие того как бы акклиматизация их; любовь и спо­собность мингрельцев к труду; колонизаторские их способ­ности и наконец, политическая благонадежность. При по­селении мингрельцев, по мнению автора статьи, культур­ное положение Абхазии быстро разовьется, громадные ес­тественные ее богатства не будут пропадать непроизводи­тельно, а получат сбыт и применение: «На благодатной почве Абхазии они (мингрельцы) могут развить земледе­лие до обширных размеров, предаться лесным промыслам, благодаря обилию богатейших лесов, и придать обширные размеры виноделию».

Если вопрос идет только о том, чтобы заселить кем бы то ни было Абхазию, то возражать автору не приходится, так как мы сами убеждены, что Мингрелия без всякого за­труднения может доставить необходимый контингент посе­ленцев. Но будет ли качество поселенцев отвечать их коли­честву - это вопрос совершенно иной, и нам кажется, что автор статьи разрешает его ошибочно.

Тысячи мингрельцев, переселившихся вследствие недо­статка земли на родине в Сухумский отдел, занимая луч­шие во всех отношениях земли, в продолжении почти пят­надцати лет, и, что главное, занимая их бесплатно, не в состоянии были устроить свои хозяйства, и настоящая война застала последние ничуть не отличающимися от хозяй­ства абхазов. Единственно, что внесли мингрельцы в Аб­хазию - это страсть к бесцельному уничтожению лесов, страсть, благодаря которой лучшие леса Абхазии - Коджельский, Гудавский, Рекский и Драндский почти уничто­жены.

Автор статьи также заблуждается, выставляя климати­ческие условия Абхазии настолько вредными, что, по его словам, поселяне какой бы ни было национальности, ис­ключая мингрельской, должны чуть ли не поголовно по­гибнуть.

Не один только автор передовой статьи «Тифлисского вестника», но и многие судят еще о климате Абхазии по преданиям тридцатых и сороковых годов. Мы надеемся скоро иметь возможность представить ряд числовых дан­ных, взятых из отчетов лазаретов и госпиталя, располо­женных в Сухуме, которые лучше всего докажут, наско­лько изменился к лучшему климат Сухума; теперь же позволяем себе констатировать факт, который, надеемся, под­твердят все жившие в Сухуме, что мингрельцы, проживаю­щие в Абхазии, подвергались заболеванию лихорадкой в одинаковой степени с другими. От природы слабый и зна­чительно истощенный на родине организм мингрельца-ра­ботника делал его еще восприимчивее других к заболеванию, и это было причиною, что значительная часть их уда­лялась на родину на июль и август месяцы.

По мнению автора статьи, мингрельцы обладают способ­ностям к торговле. Если под словом торговля понимать мелкое барышничество и умение всеми, дозволенными            и недозволенными способами, выжимать монету, то мнение автора верное; в этом отношении мингрельцы поспорят с евреями. Но мы не думаем, чтобы правительство выигры­вало, вводя подобный элемент в прибрежное население и чтобы сно передало еврейской эксплуатации мингрельцев оставшееся, население Сухумского отдела. Неспособность мингрельцев к ведению торговых оборотов лучше всего доказывается тем, что, несмотря на естественные богатства Мингрелии и Абхазии, вс