Глава IV. ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛЬНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ, ИХ
ВОЗДЕЙСТВИЕ НА КУЛЬТУРНЫЙ ОБЛИК НАРОДА В ПРОШЛОМ 

К. У. Унежев

Культурный облик каждого народа на любом этапе своего развития во многом зависит от уровня экономики и социальной организации. Эту диалектическую взаимосвязь убедительно показали в свое время К. Марк и Ф. Энгельс, когда раскрыли сущность материалистического понимания истории. В этой связи, в частности, Ф. Энгельс писал: «Материалистическое понимание истории исходит из того положения, что производство и обмен его продуктов составляет основу всякого общественного строя, что в каждом выступающем в истории обществе распределение продуктов, а вместе с ним и разделение общества на классы или сословия, определяется тем, что и как производится и как эти продукты производства обмениваются. Таким образом, конечных причин всех общественных изменений и политических переворотов надо искать не в головах людей, не в возрастающем понимании ими вечной истины и справедливости, а в изменениях способа производства и обмена, их надо искать не в философии, а в экономике соответствующей эпохи» ¹.

Из материалистического понимания истории следует, что уровень культуры того или иного этноса зависит прежде всего от уровня и характера развития его экономики. При этом следует отметить, что особенно традиционная культура народа, как наиболее «национальная», более полно опирается на уклад жизни, на социальную структуру. В данном случае неслучайно традиции и обычаи выступают основными регуляторами взаимоотношений членов общества. Но эти отношения сами по себе не проявлялись. Они строились прежде всего через обычаи и традиции, через культуру в целом. А сама эта традиционная культура народа функционирует через различные общественные институты, которые целиком и полностью зависят от социальной организации, а они сами в свою очередь опираются на определенную экономическую основу. Так, на систему ценностей культуры народов, в том числе и адыгской, наложил глубокий отпечаток социальный строй, существовавший на протяжении столетий. На зарождение культуры любого народа огромное влияние оказала родовая община. Именно она определяла, какие отношения должны быть установлены между ее членами. А эти отношения строились через определенные традиции и обычаи. Т. е. родовая община явилась той социальной основой, на базе которой формировалась традиционная культура каждого народа. Через родовую общину прошли все народы. «Родовой строй,– писал Ф. Энгельс,– вырос из общества, не знавшего никаких внутренних антагонизмов, и был приспособлен только к такому обществу. У него не было никаких других способов принуждения, кроме общественного мнения» ². Но развитие частной собственности внутри родового строя привело к разложению общины, и на ее смену пришла соседская община, или, как ее еще именуют в более широком смысле, территориальная община. «Родовой строй отжил свой век. Он был взорван разделением труда и его последним разделением – общества на классы» ³. И когда родовая община стала территориальной, «она все же сохранила свой естественно сложившийся демократический характер, отличающий весь родовой строй, и даже при ее дальнейшем навязанном ей вырождении еще уцелели ее остатки и тем самым оружие в руках угнетенных, дожившие до новейшего времени» ⁴.

На протяжении веков адыги (черкесы) были объединены в самостоятельные и независимые друг от друга соседские сельские общины; члены каждой из них были связаны круговой порукой. Все равноправные и свободные члены в одинаковой степени пользовались земельными и пастбищными угодьями, правом голоса на народных собраниях. В то же время на них возлагались обязанности охраны аула, соблюдения норм адата (обычного права) в интересах поддержания порядка внутри общины и за ее пределами.

Традиционная культура у адыгов (черкесов), через которую регулировались взаимоотношения всех аспектов жизни общества, уходит своими корнями в глубь веков. Социальной единицей, на которой она базировалась, являлась родовая, а затем сельская община. Именно в недрах этой социальной организации зародились первые демократические институты, которые послужили неотъемлемой частью культуры адыгов (черкесов).

Черкесская соседская община состояла из родовых групп (лъэпкъ), которые вели свое родство от одного общего предка. Члены родовых объединений помогали друг другу во время семейных праздников и при несчастных случаях. Они сообща платили калым, принимали гостей, прекращали кровную месть или осуществляли ее. Родовое объединение возглавлял лъэпкъ тхьэмадэ (родовой тхамада) ⁵. Ему обязаны были сообщать обо всем случившемся, к нему должны были обращаться за советом «во всех житейских и семейных обстоятельствах, будь то вопрос о браке сына или дочери, или даже просто какая-нибудь торговая сделка; после убийства и поранений глава устраивал примирение и пр. Вообще всякое дело, касающееся токума, решается взглядом на него главы рода» ⁶.

В своей деятельности тхамада всегда руководствовался нормами адата – обычного права адыгов (черкесов), которые выработаны веками и беспрекословно выполнялись всеми членами общества. Адаты были неписаными законами и передавались из поколения в поколение, из уст в уста.

Философия тхамадизма адыгов (черкесов) неслучайно воспринята всеми жителями не только Северного Кавказа, но и Закавказья. Это и понятно. Через весь адыгский этикет прослеживается мысль о том, что тхамада – это священное лицо, что и подтверждает этимология слова. В быту, на войне или на работе слово тхамады – закон для всех. А что касается адыгского ( черкесского) застолья, то ему отводится не только самое почетное место и там он руководит всеми за столом, но и представляет весь народ, его нравственность и интеллект. Через застолье тхамада преподносит окружа- ющим философию своего народа, его дух. Тосты, пожелания тхамады – это больше чем молитва священнослужителя. К нему самому обращаются как «к Богу». Но он не злоупотребляет этим вниманием к себе, понимая, что дело не только в его личности, а прежде всего речь идет о его статусе старшего за столом.

Почтительное отношение к тхамаде проявляется со стороны остальных не только тем, что ему никто не возражает, но и манерой обращения к нему, соблюдением всех условностей подачи блюд. В адыгском (черкесском) застолье проявляется вся культура народа, его суть. Застолье – не только прием пищи, это скорее повод для показа всех сложностей и условностей взаимоотношений людей, уважительного отношения друг к другу. Это целая церемония, как китайское чаепитие. За адыгским (черкесским) столом считалось плохим тоном наедаться, тем более напиваться. Даже старинная адыгская (черкесская) поговорка гласит: «Настоящий воспитанный джигит должен покидать застолье с тем, чтобы  он  мог  присутствовать еще раз за таким же столом», т. е. он должен принимать пищу во время застолья настолько умеренно, чтобы без особого труда мог сразу сесть за стол еще.

Джорджио Интериано – путешественник, географ и этнограф Итальянского Возрождения, автор первого в средневековой литературе монографического описания Черкесии, изданного в Венеции в 1502 г. отдельной книгой, писал, что «черкесы пьют с величайшей торжественностью, которой обставляется у них эта церемония более чем любые другие обрядности. Они выпивают постоянно и во славу божию, и во имя святых, и во здравие родичей, и в честь памяти умерших друзей, и в память каких-либо важных и замечательных подвигов, и пьют с большою торжественностью и почтением, словно совершая священнодействие, всегда с обнаженной головой и в знак наивысшего смирения» ⁷. И вся эта сложная церемония не случайно завершается произношением предпоследнего тоста за этим столом в честь тхамады. Такие же почести оказываются ему и во всех других ситуациях, где бы он не оказывался. Это почтительно уважительное отношение к тхамаде по адыгэ хабзэ не означает, что адыгский этикет проповедует рабскую психологию людей. Он предполагает этим самым проявление своей внутренней культуры перед другими, наличие чувства собственного достоинства. 

Сам тхамада, имея такие неограниченные полномочия в общественной, семейной жизни, никогда самостоятельно не выносит решения ни по какому вопросу, а любая проблема обсуждается с согражданами. Точно также он ведет себя за столом. Он никогда прямо не говорит о дурных качествах человека, начиная со своего ближайшего помощника, и заканчивая самым младшим – виночерпием. Тхамада всегда оставляет шанс нарушителю адыгского (черкесского) этикета для того, чтобы тот сам исправился. Более того, если даже он замечает, что кто-либо из членов застолья нарушил нормы этикета, то делает вид, что ничего не произошло. В худшем случае, намеком, иносказательно, в шутливой форме делает замечание и в знак «наказания» приподносит ему сам бокал, или поручает сделать это одному из младших за столом, и предлагает выпить, чтобы провинившийся больше не совершал никаких промахов. Тхамада приравнивался у адыгов (черкесов) к Богу, к источнику жизни – огню.

Философией тхамадизма пропитан героический нартский эпос и другие жанры культуры. В нартском сказании «Как Батараз освободил Насрана, прикованного к вершине горы» сказано:

Был Насран разумным, доблестным тхамадой,

Был в беде отрадой, на пиру душой,

Нарт неукротимый и непобедимый...

Дальше сказано, как его приковал враг нартов Пако к горе Ошхамахо (Гора счастья), и страшный орел налетал каждый день на тхамаду нартов – Насрана, клевал грудь и пил кровь из сердца гордого Насрана. Наконец-то храбрый Батараз освободил его из плена, дав обет в следующем: 

Наш огонь – отраду я добуду вновь.

Я даю вам слово: будет с нами снова

Мудрый наш тхамада, я его спасу...

Разбивает цепи пикою своей, 

Цепи разбивает и освобождает

Мудрого Насрана, и везет домой ⁸.

Все это говорит о том, что нарты не представляли себе жизни без своего мудрого и храброго тхамады, как без огня невозможно было жить, растить хлеб, воспитывать детей. Таким образом, даже философия тхамадизма прямо опиралась всегда на социальную организацию адыгов (черкесов).

Положение отца в доме, вообще старших в обществе адыгов (черкесов), всегда было особенным. Это подчеркивали почти все иностранцы, которые бывали в стране черкесов. В этой связи, в частности, писал в свое время И. Ф. Бларамберг, который участвовал в войне против черкесов во время Русско-Кавказской войны, следующее: «Слепое подчинение родителям и глубокое уважение к старшим по возрасту соблюдаются у этих народов (черкесов.– К.У.) самым скрупулезным образом.

Сын не имеет права сесть в присутствии своего отца, то же самое не может себе позволить младший брат в присутствии старшего; они не могут разговаривать со старшими в присутствии постороннего. Точно так же молодые люди, находящиеся в компании людей более зрелого возраста, не осмеливаются ни громко говорить, ни смеяться, они лишь обязаны почтительно отвечать на адресованные им вопросы. Обычай требует, чтобы все вставали при появлении мужчины или женщины старшего возраста, будь они даже ниже по своему социальному положению. Сесть можно лишь тогда, когда лицо, ради которого все встали, даст на это разрешение словом «тизе» («садись»). Здесь никогда не пренебрегают этим правилом и даже в семье остаются ревностными хранителями этого неудобного обычая»⁹.

При внимательном анализе социального порядка, пропагандируемого нормами адыгского (черкесского) этикета и конфуцианства, мы можем провести прямую параллель между ними. В своем учении гениальный мыслитель Востока Конфуций сформулировал основные принципы того социального порядка, который хотел видеть в Поднебесной: «Пусть отец будет отцом, сын – сыном, государь – государем, чиновник – чиновником», т. е. тогда в этом мире все станет на свои места, все будут знать свои права и делать то, что им положено. Такой социальный порядок Конфуций и все его последователи считали вечным и неизменным, идущим от мудрецов легендарной древности. Речь шла, таким образом, о том, чтобы привести все вещи в соответствие с их былым значением.

И у адыгов (черкесов) одной из важнейших основ социального порядка было беспрекословное повиновение старшим. Кстати, это касалось не только тхамады, ни и старших вообще, будь то отец, чиновник, сосед, незнакомый. Старший был непререкаемым авторитетом для младшего, подчиненного, подданного. И на основе таких принципов строились взаимоотношения на протяжении столетий между князьями, дворянами, крестьянами адыгского (черкесского) общества. А экономической базой этого социального порядка служила традиционная форма землепользования, которая видоизменялась с учетом времени. Авторитет отцовства покоится у адыгов (черкесов) на древнейшем культе предков – как мертвых, так и живых.

Культ сыновней почтительности с течением времени достиг у адыгов (черкесов) всеобщей признательности, стал нормой жизни и превратился в объкт восхищения и подражания у всех соседних и живущих вдали от Черкесии народов.

В обычном праве адыгов (черкесов) прослеживается воздействие различных эпох, каждая из которых наложила на него своеобразный отпечаток. Например, встречаются такие адаты, которые защищали старинные общинные, родовые порядки, а также такие, которые выступали в защиту частной собственности. В традиционной культуре адыгов (черкесов) отразился социальный строй народа, род занятий населения, формы собственности и т. д. Обычное право также регулировало все вопросы семейной и общественной жизни.

 Неписаный адат (адыгэ хабзэ) являлся основным источником правовых норм и нравственности людей. Многие принципы традиционной культуры видоизменялись с течением времени и в результате изменений социальной организации общества. Так, в эпоху становления феодальных отношений у адыгов (черкесов) наряду с древним адыгэ хабзэ (адыгский этикет) возникает на его основе уэркъ хабзэ (дворянский этикет), который целиком и полностью защищал интересы феодалов. Он и разработан был феодалами в противовес демократическим нормам адыгэ хабзэ, который возник в древности ¹⁰.

В основу адыгэ хабзэ, или традиционной культуры адыгов (черкесов), легли общественные институты, которые в свою очередь были созданы на базе определенной социально-экономической жизни народа. К таким общественным институтам относятся: родовая и сельская община, вотчина-община, сословно-представительное собрание (хаса), покровительство, куначество, побратимство, аталычество, гостеприимство, абречество, наездничество, кровная месть, джэгуакIуэ (народные певцы) и другое. Именно эти традиционные общественные институты затрагивают почти все стороны жизни общества, и через них функционировала традиционная культура адыгов (черкесов) – адыгэ хабзэ. Поэтому не случайно эта культура явилась важнейшим регулятором отношений всех сторон общественной и семейной жизни народа. К примеру, если взять один из традиционных общественных институтов адыгского (черкесского) общества – сельскую общину, то она в классовых докапиталистических обществах не разлагается, а существенно видоизменяется, трансформируется.. А это в свою очередь влияет на сословно-классовые отношения. И в зависимости от этих трансформаций социально-экономических условий изменялась, модернизировалась и сама культура, которая базировалась на этих же условиях.
По данной причине можно полагать, что утверждения многих авторов в последние десятилетия о том, что традиционная культура народов, в том числе адыгов (черкесов),– пережиток прошлого, не состоятельны. Дело в том, что, если исходить из материалистического понимания истории, то в первую очередь претерпевает изменения экономическая сфера общества, а затем и другие области жизни, в том числе и культура народа.

Вотчинный структурный принцип повлиял не только на  социальную историю адыгов (черкесов), но и на их культуру, ее облик. Именно вотчинный принцип социальной организации оказал наибольшее влияние не только на экономическую и политическую жизнь адыгов (черкесов), он также оказал огромное влияние на сознание этого народа, на его дух, ибо этот принцип социальной организации господствовал на всех уровнях общественной жизни. Наиболее ярко и наглядно это проявлялось в эпоху феодальной раздробленности, которая была  одним из самых длительных процессов в истории этого народа.

Крайнее развитие вотчинного принципа, создавая благополучную среду для княжеских междоусобиц, часто ставило сообщество адыгов (черкесов) на грань полного развала, чем всегда спешили воспользоваться противники.

Говоря о господстве вотчинного структурного принципа в общественной жизни адыгов (черкесов) как об одной из главных причин отсутствия у них централизованного государства, следует отметить, что в самой вотчине, наряду с частноправовыми функциями, содержатся публично-правовые функции суда, администрации и военного управления. Княжеские фамильные и частные вотчины – уделы, фамильные и частные вотчины первостепенных уорков (дворян), вотчины – деревни незнатных дворян и феодальные дворы – все они по-своему являлись самодовлеющими политическими образованиями с элементами публичной власти, хотя и в разной степени, учитывая место вотчинников в феодальной иерархии. Сочетание этих элементов с частной властью оказывалось настолько самодостаточным, что даже в периоды наибольшего усиления объединительных процессов не наблюдалось отчуждения от вотчины хотя бы незначительной части публично-правовых функций. Это обстоятельство препятствовало развитию противоположных ей форм централизованной политической власти.

Вотчинный структурный принцип, не ограничиваясь социально-экономической и политической системами, пронизывал все стороны общественного сознания адыгов (черкесов) и создавал соответствующие предпосылки для расцвета у них «духа личной независимости и свободы». Что касается конкретно вотчины-общины, то ее роль в закреплении этой идеологии весьма значительна уже в силу того, что она не была «локализованным микрокосмосом, воздвигавшим над собой деспотические режимы» (т. е. сельской общиной). Входя в вотчины более высокого порядка, она сама состояла из мелких вотчин, целостность которых гарантировалась всей феодальной иерархией. В Черкесии, разбитой на десятки тысяч таких мельчайших вотчин, человек любого социального ранга свою свободу и неприкосновенность прежде всего связывал с положением вотчинника ¹¹. В этой связи Фредерик Дюбуа де Монпере писал, что черкесов обычно представляют как некое сборище разбойников, дикарей, не имеющих ни веры, ни закона; это мнение ошибочно. Нынешнее состояние Черкесии вызывает у нас в памяти представление о цивилизации времен первых королей в Германии и Франции. Это образец феодальной, рыцарской, средневековой аристократии или героической аристократии в античной Греции.

Устройство общества чисто феодальное: кастовый дух так же силен, как некогда во Франции или Германии. Князья, древняя знать, отпущенники, крепостные и рабы образуют пять четко разделенных классов общества... Каждый князь, каждый дворянин, даже каждый отпущенник – сам себе хозяин и подчиняется только самому себе. Тысячи интересов раскололи этот народ на множество независимых племен и родов, ревниво относящихся друг к другу, ревниво оберегающих свою свободу, а зачастую разделенных навсегда ужасным законом крови, законом кровной мести, в результате чего между племенами и родами в течение веков живет ненависть друг к другу.

Этот дух независимости и недоверия сказывался на их нравах, их законодательстве, их жилищах ¹². Действительно, этот дух независимости, который вырабатывался у адыгов (черкесов) на основе общинной и вотчинной социальной организации, прослеживается во всех направления и жанрах их культуры. Это и понятно. Культура всегда являлась отражением экономической и социальной жизни того или другого народа, способом и формой его поведения. А последнее не может не учитывать условий его жизни. Эту взаимосвязь между социально-экономическими условиями народа и его культуры описал А.-Г. Кешев в своей статье «Характер адыгских песен». Из всех произведений народного творчества песня служит наиболее полным и верным выражением отличительных свойств народного характера. Вот почему исследователи при изучении бытовых особенностей какого-либо народа обращаются, как к одному из главнейших пособий, к песням, сохранившимся в его памяти.

Быть может, не у многих народов песня запечатлена так ярко и осязательно типическими особенностями национального духа, как у адыгов. У них песня так тесно связана с жизнью и так сильно проникнута господствующим ее направлением, что если бы от племени адыгов не осталось для потомства никаких других следов, кроме его песни, то по ней одной можно бы составить определенное понятие о жизни и деятельности этого племени.

Условиями исторической своей жизни и географическим положением занимаемой ими страны все кавказские горцы призваны были развить исключительно начала военно-республиканских обществ, и все они, до известной степени, выполнили свою задачу. Но ни у од