Глава VI. ФЕНОМЕН АДЫГЭ ХАБЗЭ (АДЫГСКОГО ЭТИКЕТА) И ЕГО
РОЛЬ В ЖИЗНИ НАРОДА

К. У. Унежев

Подобно тому как ребенок своим первым криком при появлении на свет Божий заявляет о своем праве на жизнь и на протяжении жизненного пути совершает не только добрые, а порой и недостойные поступки, народы, ныне живущие и давно исчезнувшие, тоже за свою многовековую историю оставили после себя заметные добрые и не добрые следы в истории человеческой цивилизации.

К примеру, если бы у еврейского народа не было бы ни Альберта Энштейна, ни Давида Ойстраха или многих других гениев, то их учение – иудаизм, который является основой христианства – одной из мировых религий, открыл новое видение мира, и этим еврейский народ вошел  навсегда в историю мировой культуры.

Подобно этому «взрыву» гениального творчества человеческого духа, инки Америки, древние египтяне, китайцы, индусы и многие другие народы тоже оставили после себя множество гениальных творений в материальной и духовной культуре человеческой цивилизации. В этом многообразии самовыражения народов мира, к сожалению, были и случаи в истории некоторых из них, когда они ставили человечество на грань глобальной катастрофы, когда нравственность, духовность отодвигались ими на задний план и приоритет отдавался их вождями и правителями сиюминутным политическими интересам или личной славе.

Но уникальность и сложность человеческой истории заключается в том, что почти всегда разум, справедливость одерживают победу над  «дьявольскими» идеями и их носителями. Этому способствовали культура человечества, ее позитивные начала, дух доброты, дух человеколюбия. И чтобы понять ту многообразную культуру человечества, вклад каждого народа в эту общую «копилку», необходимо внимательно изучить культуру каждого из них, их мироощущение, их поведение, образ мышления, их систему ценностей, ибо, как метко высказался Гоголь, «национальное – не в описании сарафана», а в том, чтобы смотреть на мир «глазами своей национальной стихии». Вот чтобы понять эту самую «национальную стихию» адыгов (черкесов), необходимо рассмотреть, в чем заключается феномен адыгэ хабзэ (адыгского этикета), который является для этого древнего народа уникальным способом восприятия  мира, в том числе самого человека. А чтобы понять культуру адыгов (черкесов), как любого другого народа, необходимо разобраться в ментальности этноса. Это очень важно потому, что ментальность – возможность человеческого сознания воспринимать и осваивать мир в тех пределах и ракурсах, которые даны ему его культурой и эпохой. Ментальность народа – это «мыслительный инструментарий», который в определенную эпоху находится в распоряжении человека и исторически обусловлен, унаследован от предшествовавшего времени и вместе с тем непременно изменяется в процессе его творчества, всей исторической практики. Для уяснения ментальности народа исследователю приходится не верить непосредственно выраженным заявлениям людей, оставивших те или иные тексты и другие памятники, но «докапываться» до более потаенного пласта их сознания, пласта, который может быть обнаружен в этих источниках скорее как бы против их намерений и воли ¹. Чтобы «докопаться» до этих пластов адыгов (черкесов), понять духовность, необходимо разобраться в адыгэ хабзэ, который является своего рода неписаным законом, культурной ориентацией, охватывая все стороны жизни, начиная от самых незначительных моментов до принципов взаимоотношений этого этноса с другими народами и государствами.

Адыгэ хабзэ для черкеса – это, пожалуй, больше, чем религия, больше, чем целая философская система взглядов на окружающий нас мир. Адыгэ хабзэ для адыга – это его образ жизни, его образ мышления. Адыгэ хабзэ – это поведение адыга от его рождения до ухода в иной мир. Он его соблюдал везде и всюду. С этим неписаным законом он рождался и он его уносил в могилу.

Сложность феномена адыгэ хабзэ заключается в том, что он пронизывал и пронизывает в определенной степени и сейчас всю адыгскую жизнь, присутствуя на всех уровнях сознания и поведения людей всех возрастов, поколений, обоего пола независимо от социального статуса каждого. Сложность феномена адыгэ хабзэ заключается еще и в том, что этот свод законов регулировал каждый поступок любого человека в любой ситуации, будь это в быту или на войне. «Детализируя» все действия человека, он, как свод неписаных законов адыгов (черкесов), выступает во многом и как общее учение, и на вопрос: «Что такое адыгэ хабзэ?» однозначно ответить трудно.

Адыгэ хабзэ формировался как выражение ментальности адыгэ (черкеса) начиная с древнего периода его истории и всегда приспосабливался к новым социально-экономическим и политическим условиям. Можно предположить, что этот этикет в таком понимании, в каком мы его представляем  и знаем, окончательно сформировался в условиях феодализма. Именно в феодальной Черкесии наиболее полно он оформился и наибо^{­­­­­­­}лее полное представление о его принципах и элементах получили из этого периода. Поэтому, чтобы понять феномен адыгэ хабзэ, ментальность его носителей – адыгов (черкесов), необходимо иметь четкое представление о феодализме вообще и адыгском в частности.

Таким образом, адыгэ хабзэ не только регулировал поведение каждого человека, но и проникал в систему общественных институтов, способ производства, социальный строй, типы военной организации, принципы взаимоотношений адыгского (черкесского) общества с другими народами и т.д. Адыгэ хабзэ регламентировал отношение даже к рабам, врагам и военнопленным.

Многие стороны и принципы адыгэ хабзэ мы рассматривали в предыдущих разделах данной работы. В частности, мы постарались показать систему воспитания подрастающего поколения по адыгэ хабзэ, которая имела место в жизни адыгов многие столетия. Также мы показали такие важнейшие составные элементы адыгского этикета, как гостеприимство, куначество, аталычество, кровная месть и т. д. Система взаимоотношений между представителями различных социальных слоев общества, институты представительной власти, как они функционировали, точнее сказать, как они регулировались посредством адыгэ хабзэ, также было рассмотрено выше.

Адыгэ хабзэ и ментальность адыга (черкеса) неразрывны. Первое формировало второе. Чтобы понять феномен адыгэ хабзэ, надо разобраться с ментальностью носителя этого этикета, и наоборот, чтобы понять ментальность адыга, необходимо иметь четкое представление об этом этикете, о социальных условиях его возникновения и функционирования. Другими словами, адыгэ хабзэ и ментальность адыгов (черкесов) находятся в тесной диалектической взаимосвязи.

Об адыгском этикете писали многие авторы, в том числе зарубежные путешественники и ученые. Но все они затрагивали только отдельные аспекты этой проблемы. Наиболее полно из местных авторов рассмотрел эту малоизученную область традиционной культуры адыгов (черкесов) Б. Х. Бгаж-ноков в своей работе  «Адыгский этикет», выпущенной в 1978 году. Не   вдаваясь в подробный пересказ этой работы, укажем, что она является практически первой попыткой осмысления этой сложной, но удивительно интересной темы. Автор в основном исследовал принципы общения людей по адыгскому этикету, что является одним из важнейших элементов адыгэ хабзэ.

На наш взгляд, Б. Х. Бгажноков справедливо отмечал, что этикет – это прежде всего ядро, организующий центр традиционно-бытовой культуры общения. Обычно же под этим понимают форму поведения, обхождения, правила учтивости, принятые в каком-либо обществе ². Таким образом, этикет какого-либо народа, т. е. этноэтикет, не существует вне времени и пространства. Поэтому он видоизменяется в зависимости от изменений социально-экономических и политических условий жизни каждого этноса.

В связи с этим содержание этикета и его место в социальной жизни той или иной общности определяются конкретно-историческими условиями развития этноса.

Э. Дюркгейм отмечал, что в обществах сегментарного типа, т. е. замкнутых, мало подверженных влиянию со стороны, нормы этикета почти всецело, до деталей, определяют форму поведения: «Способ, каким человек должен питаться, одеваться в каждом обстоятельстве, жесты, которые он должен произносить, определены с точностью ³.

Как было сказано выше, адыгский этикет зародился и развился в глубокой древности. Он уходит своими корнями в эпоху родового строя. Многие принципы адыгского этикета имели место уже в эпоху создания нартского эпоса, в сюжетах которого в той или иной степени они прослеживаются.

Адыгский этикет – творение всего народа. Поэтому он тесно связан с его историей, вернее сказать, он «растворен» в его истории, он его история. Не случайно в адыгском этикете остались следы каждой эпохи этой истории, начиная с периода матриархата до настоящего времени. В этом плане можно привести  примеры из нартского эпоса,  в котором нашли свое отражение и матриархальный и патриархальный периоды истории адыгов и их преломление в адыгском этикете. Именно в нартском эпосе можно проследить путь становления и развития адыгского этикета, ибо он создавался и развился в период от родового строя до появления феодализма. Именно на стадии феодализма окончательно сформировался адыгский этикет в таком виде, в каком мы его знаем и каким его узнали европейцы.

Рыцарское, уважительное отношение к женщине по адыгскому этикету выработано у адыгов еще  в эпоху нартов. Об этом красноречиво свидетельствуют многие нартские сказания, где в центре событий и объектом всеобщего уважения выступает женщина.

В нартском эпосе, например, часто выступает «мать нартов» – Сатаней. Она – величественная фигура матриархата. Знаменательно, что создатели эпоса обрекли всех своих героев на физическую смерть, а Сатаней наделили бессмертием.  В этом плане можно согласиться с В. И. Абаевым, который считает, что можно мыслить нартов без любого из героев, даже главнейших, но нельзя их мыслить без Сатаней. Она – олицетворение доброты, чистоты и неугасимого огня любви к очагу, к ближним ⁴. Это касается прежде всего более раннего этапа становления нартского эпоса, когда женщина выступает во всех вопросах жизни общества в роли главного действующего лица.

Так и в других нартских сказаниях, посвященных Адиюх, Даханаго, Малечипх, легко прослеживаются черты матриархата (материнско-родовой  организации), следы которых запечатлены в адыгэ хабзэ в отношении к женщине. Словом, фактическое обожествление женщины, она священна, неприкосновенна, ее слово – закон для всех. Эти традиции адыгского этикета уходят своими корнями в матриархально-родовой строй адыгов и их предков. Все это наложило определенный отпечаток на этикет этого этноса.

В нартских сказаниях женщин наделяли неимоверной физической силой и по отношению к мужчинам, и по отношению к природе. Это говорит о том, что женщина занимала особое место в жизни народа.

Вот как эта сила женщины показана в нартском эпосе на примере одной из его героинь – Малечипх (Мэлэчыпхъу – «дочь Малеча».– К. У.) в сказании «Как Малечипх вышла замуж»:

Малечипх реке великой

Говорит слова такие:

«Слушай, Псыж ⁵ полноводный,

Псыж холодный   , бурливый,

Горделивый, свободный,

Разомкни свои волны

Перед вестником скорби!»

В тот же миг на семь протоков

Разделилась гладь речная,

И по камням семицветным

Конь ступает без опаски ⁶.

Таким образом, эти строки из нартского эпоса говорят о том, что женщина в жизни адыгов, как и у остальных народов мира на стадии матриархата, играла главную роль, и это отразилось в их культуре.

Однако следует отметить, что основное ядро нартского эпоса относится ко второму периоду общечеловеческой истории, а именно патриархату. И это тоже наложило отпечаток на адыгский этикет. Культ мужчины, особенно старшего члена семьи, рода, фамилии, общины – тхамады всегда присутствует в нартском  эпосе. Примечательно и то, что в этом эпосе четко прослеживается процесс перехода общества от матриархата к патриархату, когда мужчина начинает занимать главное место в жизни общества. Это видно из работы хасы нартов, куда вообще не приглашались женщины, это видно и из многих нартских сказаний более поздних периодов истории нартов.

В сказании о бое Сосруко с могущественным и всесильным Тотрешем отразилось патриархальное отношение к женщине. Например, о том, как после поражения Сосруко, возвращавшийся домой, на вопрос матери – Сатаней: «Что нового видел ты в пути на хасе?», он отвечает: «Женщина о хасе не спрашивает, к женщине за советом не идут, кто идет, тот не мужчина!» ⁷.

А в другом нартском сказании о Сосруко тот выступает против обычая нартов убивать стариков, когда они достигали преклонного возраста и становились физически беспомощными людьми. Речь идет о том, что по достижении преклонного возраста такому нарту устраивали «последний пир». После такого пира его сажали в плетеную корзину  и сбрасывали с обрыва. Такую гору называли адыги «жьыгъеибг», дословно: «гора, где оплакивали стариков».­– К. У.).

В отказе от этого порочного обычая нартов мы видим, какое уважение стали оказывать не только старику, но и старухе, что культ старшего, уважительное отношение к нему занимают особое место в адыгском этикете.

Вот описание в сказании «Как Бадыноко ввел в Стране Нартов новый обычай» момента отказа от обычая убивать стариков.

Был у нартов старый, но плохой обычай. Когда мужчина становился таким дряхлым, что не мог уже вытащить тремя пальцами меч из ножен, не мог сесть без чужой помощи на коня, не мог потянуть лук, чтобы подстрелить дичь, не было у него  силы, чтобы надеть на ноги ноговицы, чтобы держать грабли в руках, чтобы сложить копну сена, не было уже у него  силы, чтобы не дремать, охраняя стадо,– сажали этого дряхлого старца в плетеную корзину и выносили из селения. Выносили и поднимали на вершину Горы Старости. К плетеной корзине приделывали большие каменные колеса и пускали корзину по обрыву – в пропасть. По обычаю нартов, Бадыноко должен был сбросить своего отца после «последнего пира» в пропасть, но он пожалел его и спрятал в пещере и там его содержал. В свою очередь Бадын – отец давал своему сыну умные советы, как выйти нартам из различных экстремальных ситуаций, и благодаря этим советам старого мудрого человека нарты были спасены от голода и разрухи. А когда нарты узнали, что именно благодаря советам старца они спасены, они порешили: отменить старый обычай, ибо он плох, не увозить дряхлых стариков на вершину Горы Старости, не бросать их в пропасть по дороге смерти, а лелеять их старость и слушаться их мудрых советов. Так ввел Бадыноко в Стране Нартов новый обычай, и старики жили с тех пор до самого предела своей жизни, наставляя нартов мудростью и благославляя Бадыноко ⁸.

Мы привели эту выдержку из нартского сказания, стремясь показать, как менялась психология у древних нартов по отношению к старшему поколению, как вырабатывались у древних предков адыгов культ старшего, уважительное отношение к нему, что является по сегодняшний день неотъемлемой составной частью адыгского этикета. Вершиной высочайшего уважительного отношения к старшему по адыгскому этикету является институт тхамадизма. Мы уже говорили о тхамадизме и нет надобности повторять сказанное, но следует отметить, что фигура тхамады всегда присутствует и в нартском эпосе. Без его участия и решающего слова ни один вопрос не обсуждался, будь то бытовой вопрос, будь то общественные дела. Хаса нартов проводилась под его непосредственным участием и руководством. На хасу специально приглашался тхамада, его слово было решающим. Все это наложило определенный отпечаток на его место в адыгском этикете, которое он занимает в нем по сегодняшний день.

Многие другие стороны адыгского этикета также уходят своими корнями в глубокую древность, о чем мы имеем множество подтверждений в нартском эпосе. В этом плане много примеров мы находим по вопросам институтов гостеприимства, куначества, наездничества, системы воспитания подрастающего поколения, уважительного отношения не только к представителям старшего поколения, но и к младшему и т. д.

Вот что говорится, например, в нартском сказании «Как родился Бадыноко» в подтверждение тому, что с древнейших времен у адыгов гость был священным человеком и был окружен огромным вниманием со стороны хозяина дома: «Спустя некоторое время Сосруко вновь приехал в ту семью вместе с одним нартом-всадником. Его пригласили в дом, ждал он недолго – и, как положено по обычаю, в отведенную ему комнату вошла хозяйка, неся рог с марамажеем ⁹ в руках, и с нею кан-девушка ¹⁰.  

Утром, когда стало светать, вернулся Шабатын. Как только он вошел в дом, сказали ему: «У нас гостит Сосруко».

– Приведите ко мне, не держите в кунацкой,– сказал он и велел позвать к себе Сосруко» ¹¹.

По этим выдержкам одного из нартских сказаний видно, принципы института гостеприимства, со всеми его атрибутами, который занимает одно из значительных мест в адыгском этикете, четко прослеживается в древнейшем памятнике духовной культуры адыгов.

Это все свидетельствует о том, что возникновение адыгского этикета и в целом адыгской народной культуры и ее развитие в современную культуру прошло длительный путь.

Действительно, путь к современному адыгскому этикету был чрезвычайно трудным и длительным. Он во  многом восходит не только к нартскому эпосу, но и к мифологии, хотя между ними невозможно провести четкую границу. Поэтому справедливо отмечает, на наш взгляд, Ю. М. Тхагазитов, что «соотношение миф–эпос–этикет позволяет выяснить своеобразие сущности и формы имманентного развития традиционных звеньев адыгской культуры. На исторически последовательных стадиях развития адыгов, духовного освоения ими мира соотношение миф–эпос–этикет, как составляющая динамической целостности, представляет собой основу преемственности различных типов художественного сознания» ¹². Другими словами,  до формирования адыгского этикета в жизни его носителя прежде всего имели место миф и эпос. Поэтому этикет при своем формировании не мог опираться на них и они наложили определенный отпечаток на него. Миф–эпос–этикет выступают как структурная целостность. Но миф, как известно, возникает на самых ранних этапах развития человечества, т. е. тогда, когда человек выделяется из биологического мира и становится существом биосоциальным. Генетически и типологически, в синхронном и диахронном аспекте миф соотнесен с обрядом, ритуалом. А архаический ритуал важен еще потому, что он по-своему синтезирует архаический миф и этикет, так как ритуал не только «запечатлевает» миф, но в нем несомненно воплощены первоначальные свойства этикета, в том числе адыгского. Миф, ритуал, эпос, этикет находятся в органической связи, они взаимодействуют друг на друга и взаимопроникают. Адыгский этикет рационализировал впоследствии миф, эпос ¹³. Исходя из этого можно заключить, что адыгский этикет в своем становлении и развитии прошел три основных этапа или стадии: миф, эпос и сам этикет. Одним из основных постулатов адыгского этикета является традиционно-бытовая культура общения, коммуникативное поведение каждого человека независимо от его возраста и социального положения. Этот процесс можно подразделить на следующие стадии: 1) неопределенности; 2) регламентации; 3) обобщения. Стадия неопределенности относится к самому раннему периоду человеческой истории, когда люди еще не пришли к тому, чтобы установить, строго фиксировать стандарты общения, приуроченные к различным ситуациям взаимодействия. На этом этапе истории человечества «нащупываются» только возможные пути стандартизации взаимодействия, и процесс этот носил в основном стихийный, малоосознанный характер.

Вторая стадия знаменует собой формирование и утверждение широкой сети правил коммуникативного поведения во всех типичных социальных ситуациях. Причем эти правила поведения непомерно детализированы и конкретны. Это и есть, собственно, стадия формирования этикета в целом. Она охватывает период человеческой истории начиная с родового строя и продолжается  до  феодализма,  где  завершается  формирование этикета.

Разложение феодального общества кладет начало третьей стадии развития адыгского этикета, который переживает и современность ¹⁴.

Таким образом, как было сказано выше, этикет уходит своими корнями к мифологии и к героическому эпосу. А миф органически связан с ритуалом, и они нередко выступают вместе. Миф является словесным выражением ритуала. Из ритуала и мифа рождается обычай, система коммуникаций, а следовательно, принципы межродового общения.

Эти нормы поведения людей определяются ментальностью этноса, природными условиями и уровнем развития производительных сил. «Видные мыслители XVII–XVIII вв. Боден, Монтескье и Гердер в согласии с научным уровнем их эпохи предлагали,– писал Л. Н. Гумилев,– все проявления человеческой деятельности, в том числе культура, психологический склад, форма правления и т. п. определяются природой стран, населяемых разными народами»¹⁵.

Поэтому адыгский этикет, как культура народа, тесно связан с природой, со сре